На грани пробуждения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » На грани пробуждения » Прошлое и Будущее » Только раз в году


Только раз в году

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Один обычный-необычный день из жизни братьев.

Действующие лица: Вергилий, Данте

0

2

Вергилий с трудом мог представить, в каких обстоятельствах его настроение могло бы стать еще более отвратительным. Он сидел за столом, ел ложкой черничный пирог прямо из середины, заедал его икрой и пил вино - уже вторую бутылку приканчивал, если уточнять.
Книга уже больше часа лежала перед ними, будучи открытой на одной и той же странице. Только когда пришло время открывать третью бутылку, Вергилий заодно и перелистнул, позволяя маленькому Гуинплену дальше преодолевать снежный буран с младенцем на руках.
Правда, читать все равно не удавалось, потому что к этому моменту он был уже здорово пьян. Налив еще вина в бокал, Вергилий чокнулся им с бутылкой и чуть нетвердым языком проговорил:
- С днем рождения.
Было обидно, что и говорить. Пусть их жизнь с Данте никогда нельзя было назвать простой и безоблачной, но совместный день рождения был чем-то вроде неприкосновенной традиции, которая помогала не сойти с ума даже в самые мрачные годы. Хотя бы в память о матери, которая всегда умела превратить это в незабываемый праздник. Потом они старались справляться с этим сами, ну по крайней мере в этот день никуда не ходить по отдельности, быть вместе и не собачиться как всегда.
Когда он проснулся, Данте не было дома. И вот, стрелка часов приближалась к полудню. Вергилий поднял пустую бутылку за горлышко и метнул в мусорное ведро. Он уже решил, что этот особенный день рождения - долгожданный предел его терпения, и отныне он больше не нуждается в своем тупом братце даже один-единственный день в году. Рано или поздно это должно было произойти.
Правда, пока его суровая решимость еще не дошла до того, чтобы ломать подготовленный для брата подарок и кусок за куском смывать его в унитаз. Возможно, он для этого был уже слишком пьян. А может, крутой плеер ему самому пригодится, в конце-то концов. Он любит музыку не меньше этого осла.

Отредактировано Vergil (2012-05-09 21:54:38)

0

3

Входная дверь не распахнулась, стукаясь о стену и оставляя на ней отметины, как обычно бывало, когда возвращался Данте. Она скрипнула тихо и как-то очень виновато. Затем раздалось, вот удивительное дело, не жизнерадостное слоновье топанье, а сбивчивые шаркающие шаги. А в следующую секунду на кухню заглянул уже сам Данте.
- С Днем Рожденья тебя-а... с Днем Рожденья меня-а... - протянул он как-то совсем без радости и зашел наконец целиком. Причина отсутствия веселья сразу стала ясна. Данте выглядел так, будто ночевал на газоне, а под утро по нему случайно на газонокосилке... раз этак десять. Недавно купленная и успевшая стать предметом гордости ярко-красная рубаха теперь больше походила на рыболовную сеть, как и вся остальная одежда, сам же Данте был с ног до головы измазан кровью и некой белесой субстанцией, которая при ближайшем рассмотрении оказалась взбитыми сливками. Кое-где в них даже можно было угадать розочки. В довершение картины из левого бедра торчал осколок лезвия печальной известной обоим братьям косы.
- Я думал обернуться туда-сюда за часик, и ничего с собой не взял, вот они и... а, в пизду. - Монолог загнулся на корню. Данте плюхнулся за стол и, хапнув бутылку, начал хлестать вино прямо из горла, обильно заливая им подбородок и грудь. И правда, все равно пачкать было уже нечего.

0

4

Когда заскрипела дверь, Вергилий уже взвешивал на руке банку с пикулями, чтобы запульнуть ее в появившуюся физиономию брата, сопроводив полет пожалениями, чтобы он шел туда, откуда приперся.
Но стоило увидеть всю картину целиком, сразу стало понятно - тут и без него все плохо, и по роже он получил не один раз чем-то посерьезнее банки.
Вергилий встал и только тогда понял, насколько он уже пьян. Его повело вбок, и он в неудачной попытке хоть за что-то подержаться смахнул на пол бокалы, пару тарелок, огрызки пирога, да еще потянул за скатерть так, что на ней повалилось все остальное, включая вазу с розами.
- Ну ты просто не мог сделать этот праздник совершенно безмятежным, правда? - проговорил старший, все-таки выдерживая равновесие и кое-как справляясь с непослушным, как кусок колбасы, языком. - Какого черта тебе не спалось? Балда...
Он нетвердо прошагал по кухне, поскользнулся на лужице вина, и оттого слишком уж эффектно приземлился на одно колено перед братом, как перед невестой. Но на самом деле ударился ужасно, даже сустав хрустнул.
Несколько секунд Вергилий просто внимательно разглядывал Данте, затем тронул пальцем одно кремовое пятно прямо на его ключицах. На пальце оно смешалось с кровью, вином и бог знает чем еще, и Вергилий, подумав, сунул это все в рот.
- Какая гадость, - проговорил он, пришепетывая, прямо с пальцем во рту. - Никогда не выходи из дома без оружия. Пошли...
Он попытался встать и поднять со стула брата, но Данте был такой скользкий и тяжелый, а Вергилий такой пьяный, что все попытки оставались там же, где и начинались.
- Пойдем в ванную, - Вергилий еще раз попробовал сделать рывок, но опять едва не упал, и на его белой рубашке, и на руках, и даже на шее и щеке расцвели алые разводы, подаренные телом брата. - Теперь и мне уже надо...

0

5

Данте оказался в неловкой ситуации: впервые на его памяти он был трезв, а старший брат - пьянее некуда. Парень решительно не представлял, что с этим вообще теперь делать.
К тому же, Вергилий не сердился и не ругался. Еще один шок. Данте несколько заторможено наблюдал за братом, слушал его, и только потом стал запоздало хватать за руки.
- Дурак что ли, в рот тянуть! Там же не только моя кровища, но и этих... - ага, такое чувство, что слизывай Вергилий только его кровь вперемешку с кремом, это было бы абсолютно нормальным. - Да, точно, пошли в ванную!
Не знаешь, что делать - делай хоть что-то, и Данте целенаправленно затопал на второй этаж, все сильнее приволакивая ногу. Рана начала зарастать, и свежевыращенные кожа и мускулы снова и снова полосовались об осколок косы. Вергилий все еще держался за него, младшему брату даже не надо было поддерживать старшего.
В ванной Данте прежде всего сполз по стенке на пол, потому что идти ыло уже слишком больно. Он не любил и боялся вытаскивать из себя всю эту гадость - это как зубы рвать, а стоматологов парень тоже с детства не переносил.
Когда он садился, в карманах джинс, вернее, теперь уже дырок с джинсами, что-то жалобно звякнуло. Данте обреченно полез в чудом спасшийся карман и достал оттуда осколки стекла, бывшие еще недавно пресс-папье, или чем-то вроде того. Безделушка, конечно, но Данте все равно спустил на нее чуть ли не все свои хилые доходы. И даже придумал красивую поздравительную речь.
Невероятная обида на весь свет наконец прорвалась наружу. Данте сжал кулак, не замечая, как стекляшки впиваются в ладонь, и прижал этот сжатый кулак ко лбу, сипло дыша. Он давным давно уже не плакал, когда было обидно - только злился.
- Я всегда все порчу. Прости меня, пожалуйста. - пропыхтел Данте сквозь сжатые зубы, отчаянно пытаясь собрать лицо в суровое выражение.

0

6

- Ага. Это точно, - подтвердил Вергилий, глядя на него без отрыва, как смотрят или дети, или сумасшедшие, или очень любящие люди. Очень прямо и безо всякого юления глазами, как часто любят изображать актрисы в мелодрамах. Когда глаза мечутся по лицу человека напротив, значит, ты еще чего-то о нем не знаешь. Вергилий знал о лице Данте все -даже больше, чем о собственном. - Ты всегда все портишь. Но если все прочее можно пережить, уж с собой бы мог поаккуратнее... Не люблю, когда тебя обижают...
Обижать тебя имею право только я... Надеюсь, я это не вслух сказал?
Он осторожно прощупал пальцами вспухшие края раны на ноге брата, медленно и аккуратно, предельно деликатно... и резко выдрал осколок, сопровожденный фонтаном крови, запачкавшим вторую половину его лица. Вергилий машинально облизнул уголок рта.
Его внимание привлекли осколки чего-то, что Данте сейчас сжимал в кулаке. Вергилий взял его руку и стал отгибать пальцы, один за другим, вынимать эти куски и выкладывать на полотенце, рядом с обломком косы.
- Оу. Это что, мне? Ммм... спасибо. Жди меня здесь. Никуда не уходи, - старший брат кое-как поднялся, опасно балансируя на кафеле, и на нетвердых ногах пошлепал прочь. Было слышно, как он сгрохотал по лестнице, явно в паре мест оступившись, но в конце концов прихромал обратно, на ходу распаковывая коробку. - Конечно, я мог бы тебя поддержать и сломать это тоже... но я слишком долго выбирал. Ничего в этом не смыслю.
Во хмелю он ужасно путался в руках и пальцах, особенно когда дело дошлодо вытаскивания проводов, но в конце концов ему, прищурив для точности один глаз, удалось пристроить на голову Данте наушники.
- Только если включить воду, наверное они сломаются. Мы что, до сих пор ее не включили? А мне казалось... - Вергилий пытался бороться со своим состоянием, но как известно, чем больше пытаешься совладать со своим поведением спьяну, тем смешнее это выглядит со стороны. Сейчас ему казалось, что он очень целенаправленно тянется к ручкам крана, но на деле он перевалился через колени Данте, и из этого положения махал рукой, как кошка лапой, пытаясь пальцами достать проклятый вентиль.

Отредактировано Vergil (2012-05-10 00:42:01)

0

7

- Ненавижу их. - Данте продолжал зло щериться, потому что это всяко лучше, чем прореветься от ощущения собственной никчемности и от великодушия брата. - Когда они уже от отстанут? Когда все это кончитсяААААА!!!
Последнее слово закончилось воплем, потому что Вергилий выдрал лезвие косы из его ноги. Данте не обиделся - наоборот, был благодарен за интенсивную терапию. И боль, и сама рана - все очень скоро исчезнет, как будто их и не было вовсе.
- Все равно же ничего не выйдет. - Продолжал бухтеть Данте, пока старший брат вынимал осколки из его ладони. - Нас нельзя убить, на что они надеются? Кстати, это было пресс-папье. Такое красивое, как ледышка, только не тает. Мне показалось, тебе должно понравиться.
Договаривал Данте, почти крича, чтобы зачем-то ушедший Вергилий его точно услышал. А когда брат вернулся...
Нет, разумеется, Данте был рад до очумения. Никогда у него еще не было такого навороченного девайса. Тусить по городу с музыкой в ушах - это ж охрененно! Вот только опять он выставил себя полным лошарой по сравнению с Вергилием. Пресс-папье, ну и бред. И какая от него польза?
Данте, как зачарованный, вертел плеер в руках, по началу не обращая внимания на поползновения Вергилия.
- Дай я сам, а то ты точно здесь все порушишь. - Данте выкрутил вентель, а потом аккуратно отложил плеер. Нет уж, его он точно никогда не сломает.
- Спасибо. Это самый крутой подарок на свете. - Данте стал раздеваться, мучительно решая, есть ли еще хоть шанс спасти шмотки, или это все лучше сжечь. Одновременно приходилось и за пьяным братом смотреть, чтобы, к примеру, не раскроил череп об раковину.

0

8

- Пресс-папьееееее... - Вергилий хихикнул и сел на зад, обхватив руками голову, которая так кружилась, что, казалось, раздваивалась на поворотах. - Я очень рад. Нет, правда. Это из тех вещей, что сам себе не купишь, но очень хочется. Я прижимаю бумаги стаканом. Это так неизящщщщ...
Он встряхнулся, поморгал и стал опять цепляться за что попало, чтобы подняться на ноги. Наконец, ему это удалось. Вергилий, все еще одетый как на праздник, только теперь мятый и окровавленный, выпрямился и оперся рукой о стену. Улыбка на его лице была такой нетипично-рассеянной, словно он не вина перебрал, а нанюхался ядовитых испарений.
- А может они не знают еще, что нас нельзя убить... Может, знают не все. Может, надеются, что у нас ограниченное количество жизней? Ну вроде как пиф-паф - и все, последнее яблочко исчезло, игре конец... Он убивааает меняяяя... нееежно. Св-ей пееесн-й... Твою мать... Я мокрый почему-то, - последнююю фразу Вергилий произнес с детским изумлением в голосе и поднял ногу, чтобы посмотреть на ботинок и намокший от брызг душа край брюк. - Если ты думаешь, что я не в себе, ты ошибаешься. Из нас двоих только тебе нужна помощь. Ма-аленький братец. Ты такой душка. Купил мне подарок. Где он, кстати?
По сути, он так напился первый раз в своей жизни, оттого почти не понимал, что с ним толком происходит. Было как-то легко и забавно, и вместе с тем муторно. Очень странное ощущение. Вместе с тем, он был уверен, что очень хорошо соображает и почти ничем себя не выдает. К тому же, было интересно отметить, что ему гораздо легче было в таком состоянии снисходительно относиться ко всем выходкам Данте. Он без труда простил его за покупку подарка в последний день, а не заранее, как стоило бы.
Вот только незадача - он и забыл, что стоит одетый в душе.

Отредактировано Vergil (2012-05-10 01:36:56)

0

9

А вот, похоже, и еще одна их общая черта. Одна из теперь уже немногих. Данте тоже очень быстро напивался. Что ж, теперь он посмотреть, как примерно выглядит со стороны. Наверное. К тому же, они теперь оба были грязные, мятые и всклокоченные, с намокшей одеждой и волосами, а значит - практически одинаковые.
Данте не любил в чем-то отставать от брата, хотелось спуститься и догнаться остатками вина, ну да ладно, это подождет, не стоит оставлять тут этого болезного одного, еще запутается в шланге от душа.
- Ну ты и нахвата-а-лся. - отвечать на все реплики Вергилия было бесполезно, он, судя по всему, забывал их сразу после того, как произносил. На брата можно было смотреть, как на спектакль. Давясь смешками, Данте поднялся на ноги сам и потянул за собой Вергилия. В конце концов им это удалось, и оба тут же абсолютно намокли, потому что струя душа теперь била прямо по ним.
- Давай, снимай это уже. - Самому Данте было, понятое дело, проще раздеться - ошметки рубашки чуть ли не сами стекли с него под струями воды. Парень уже успел стянуть с себя все, когда понял, что Вергилию в таком состоянии, наверное, лучше не наклоняться, чтобы снять ботинки - а то впечатается лбом прямо в кафель.
- Дай помогу. - Он плюхнулся перед братом на колени и стал пытаться стащить с него ботинки. - Ну ты ногу хоть приподними, что ли.

0

10

- Что? Я? Ничего подобного, - гордо заявил Вергилий и пошатнулся, когда Данте взял его за ногу. - Зачем ты меня разуваешь? Я не люблю ходить босиком. Это не комильфо.
Тем не менее, общими усилиями они выпутали его ноги из ботинок, и даже из носков. Вода, утекающая по полу в слив, никак не становилась прозрачной, даже тугой струе душа не под силу было быстро смыть с них то количество крови, которое принес домой Данте. Вергилий вздохнул и стал худо-бедно разоблачаться. Бамс - одна пуговица под его непослушными пальцами отскочила и покатилась в слив. Оскалив зубы, он взялся за другую, пообещав себе, что возьмет себя в руки уже наконец. Трям - вторая пуговица выстрелила как пуля, и старший брат, потеряв терпение, стал с приглушенной руганью тянуть рубашку через голову. Она застряла ровно на половине пути, скрыв его голову и не дав до конца вынуть руки из рукавов. Он некоторое время барахтался, пока не запутался в ней безнадежно.
- Данте, - голос из-под смятой и мокрой конструкции был уморительно-серьезным, будто ничего такого и не происходило. - Я, кажется, немного потерял нить. Что я сделал не так?
На самом деле, ситуация была еще глупее, чем на первый взгляд - если бы Данте, например, сейчас ушел, то скорее всего его брат остался бы в таком состоянии пока не протрезвел. А сколько это продолжалось бы, одному богу известно.

0

11

Наблюдая за Вергилием, Данте хохотал, как сумасшедший. Он сначала пытался делать это потише, потом стал зажимать рот руками, чтобы хохот не рвался наружу, но потом понял, что сопротивляться бесполезно и стал смеяться в голос, в итоге он разве что не рыдал, держась за живот, плюхнулся на задницу, опираясь спиной о стенку душевой, и только некоторое время спустя смог хоть немного успокоиться, чтобы помочь брату.
- Ты такой дурак смешной, когда пьяный. Прям как я. - Все еще подвывая от смеха, Данте поднялся на ноги, подошел к Вергилию и начал помогать тому выпытываться из рубашки. - Надо нам почаще напиваться, что ли. Так не только ты можешь все время меня подкалывать, но и я тебя.
Пытаться расстегнуть оставшиеся пуговицы задравшейся и перекрутившейся рубашке было уже как-то совсем несподручно, и Данте счел, что, если уж Вергилий успел избавиться от двух, то и об остальных не пожалеет, поэтому просто рванул полы рубашки. Оторванные пуговицы застучали по кафелю. Но с манжетами все равно пришлось повозиться. Узкие, намокшие, они никак не поддавались. Данте пыхтел и чертыхался, пытаясь вытащить крошечную пуговку и петлицы. Когда ему в кои-то веки приходила в голову идея разжиться рубашкой, он неизменно закатывал рукава чуть ли не до локтей.
Наконец, манжеты все-таки были побеждены, и Данте облегченно вздохнул, подставляя лицо под струю душа.
- Ну что, дальше сам, или помочь? Не хочу, чтобы брюки послужили причиной твоей гибели.

0

12

- Сам дурак, - очень витиевато огрызнулся Вергилий, никак не пытаясь помочь брату в кропотливом занятии. Он и смотрел на это все так, будто манжеты снимали не с его рук, а с манекена. - Вовсе я не смешной. И не пьяный. Я просто пообедал с бокалом вина. В Европе это нормально, там все так делают. Даже в обеденный перерыв на работе.
Насчет "бокала" он, разумеется, слукавил, в какой-то момент, помнится, он просто перестал их считать. Но ему всегда казалось, что быть несовершенным - это удел Данте, а ему не пристало. Но факт оставался фактом - он по-прежнему плавал в каком-то головокружительном мареве, и половину всего произошедшего уже забыл. Страшно представить, что будет утром.
Но до следующего утра оставалось слишком много времени. Фактически, целые сутки. Вергилий подошел к брату сзади и положил ему голову на плечо, да так и повис на нем.
-  Я съел весь пирог. И всю икру. Это было ужасно, но я был очень сердит. Когда мы успели вырасти, Данте? Посмотри, какие мы уже кони. Год назад у тебя оба плеча были как вот это одно.
Он вздохнул и изобразил губами звук лошадиного фырканья.
- И я что ли такой же? Мы точно одного роста. Маленький ты состоял весь из одних углов. А теперь какой-то... круглый. Да. Ты круглый.

0

13

- Нууу, если тебя этак с одного бокала, могу только посочувствовать. - Данте снова начал давиться смехом.
Он стоял под душем, брат висел на нем и нес всякую чушь, но вдруг подумалось странное.
А по-моему, отлично проходит День Рождения. Кто бы мог подумать. Мы не ссоримся, он в кои-то веки выставляет придурком не меня, а себя. Кайф!
Данте жмурился и улыбался.
- Черт, ты знаешь, куда нанести удар, чтоб побольнее, братишка. Икру и пирог, подумать только. Кошмар какой. Мне уже почти не стыдно за свои приключения.
Он развернулся, но не резко, чтобы Вергилий снова не потерял равновесие, и для большей осторожности сделал шаг вперед, чтобы брат хоть спиной о стенку оперся.
В отличие от Вергилия, Данте как-то вообще не заметил, что вырос. Возможно, потому, что где-то в глубине души он всегда был собой невероятно доволен, с самого детства знал, что лучше все равно никого нет. Брат не в счет, они же одинаковые. А впрочем, упустить еще один повод подколоть Вергилия он упустить не мог.
- Нее, мы уже не одинаковые. Я лучше кушаю и чаще бегаю. Поэтому я больше и сильнее. Спорим, не сможешь доказать обратное.
Данте навалился на брата, без зазрения совести пользуясь его состоянием нестояния, вжал его запястья в стену и стал целовать, как всегда с таким рвением, как будто хотел языком пересчитать Вергилию зубы.

0

14

В ином случае на все доводы брата он бы нашел сотню остроумных контраргументов и мощный изящный финальный отлуп, но сейчас его хватило исключительно на повторение банального:
- Ты дурак.
Потом все-таки подумалось, что этого недостаточно, и в любом состоянии надо уметь держать удар, поэтому Вергилий сделал над собой усилие:
- А вот и нет, потому что умственная перегрузка за двоих... мммммм...
Может, оно было и к лучшему, что Данте заткнул ему рот вовремя, чтобы не прозвучало этого жалкого неостроумного бессвязного монолога, которому не суждено было стать шуткой никогда. Вергилий не противился. Врожденная вредность внутри попыталась подвякнуть, что потакать порывам братца - не в его стиле, а то подумает еще, будто всегда так можно. Но кому это все нахер нужно, когда внутри две с лишним бутылки отличного вина, и на них все можно будет потом весело спихнуть?
Вергилий всегда с пугающей ясностью в такие моменты понимал, насколько он его любит. Настолько, что это казалось ему нестерпимым и недозволенным. Даже для них, уже поправших все возможные моральные нормы. И когда он отталкивал Данте, и тот вправду уходил, сердце у него обрушивалось в живот, и там плавало в кислоте. Ему всегда хватало гордости не бежать за ним с намерением вернуть, все равно он возвращался сам. В этом тоже был свой элемент остроты - после такого все это казалось еще острее, еще больнее, еще прекраснее.
Но это там, тогда, когда трезвый и все такое. А сейчас было просто хорошо. Хорошо-хорошо. Даже почти не больно.
Он целовал Данте в ответ, так, что даже не имея возможности коснуться его руками, ощущать его полностью, вбирать тепло и запах, смотреть на него сквозь ресницы. Изловчившись, он прикусил его верхнюю губу, оттянул ее немного и вновь принялся целовать.
- У тебя длинный нос, - зачем-то сказал он в перерыве на вдох, и, пьяно хмыкнув, поцеловал упомянутый нос, и потерся о него своим, точно таким же.

0

15

Ну почему он не может быть таким всегда?
Вергилий был страшным воображалой с самого детства, сколько Данте себя помнит, столько и был. Но в последние годы это перешло все мыслимые пределы. Младший брат, конечно, старался не подавать виду, и тем не менее он ужасно уставал ото того, что старший каждым взглядом, каждым жестом, каждую секунду демонстрирует, насколько он презирает окружающий мир. А Данте в итоге всякий раз еще и оказывался виноват, просто за сам факт того, что любит и этот мир, и эту жизнь. Хрен его знает, может, он поэтому и старался трахаться с Вергилием почаще. Потому что это было единственное время, когда брат не отгораживался от него всеми этими своими книжками, заумными речами, рубашками с жесткими высокими воротничками. Когда они голые и мокрые от пота - хотя бы снова заметно, что они все-таки братья-близнецы, как бы дико это ни звучало.
- Я тут подумал, раз уж мой тебе подарок разбился, надо это хоть как-то компенсировать... Считай, что это мой подарок.
Данте снова переместился в партер, так сказать, сползая перед братом на колени. Получилось менее эффектно, чем он планировал, потому что пришлось повозиться с пряжкой ремня, но в конце концов все-таки получилось стащить с него брюки прямо вместе с бельем. Не тратя времени на всякое лишнее, Данте притянул Вергилия к себе, стиснув пальцами его ягодицы, и сразу со всем рвением взялся за дело.

0

16

С одной стороны, могло показаться, что у братьев темпераменты разные, как противоположные полюса. Но, во-первых, разные полюса не такие уж и разные - и там и там снег, а во-вторых, разными у них были только взгляды на жизнь. Темпераменты как раз были одинаковые, в самом что ни на есть низменном смысле. Просто Вергилий хоть иногда пытался воспитывать свою плоть, а Данте как-то даже не старался.
С момента их самого первого поцелуя и неуверенных экспериментов старшему брату снесло крышу, и с тех пор она не встала на место. Вместе с тем, он отчетливо понимал, что в жизни не дал бы прикоснуться к себе никому чужому. Детские дома, уличные бордели с разноцветными букетами шлюх, высовывающихся из окон, все это предоставляло массу возможностей расширить свой кругозор, но Вергилия тошнило от одного мимолетного прикосновения чужой руки к рукаву.
Зато с Данте он обрушивался с гигантской высоты прямо в пропасть, наполненную запахами, чувствами, вспышками нервных окончаний и безумной разрушительной нежностью.
Конечно, он никогда ему этого не говорил. Не хватало еще. Может, лучше бы они вообще никогда этого не начинали - было меньше вещей, от которых Вергилий страшно зависим. Но теперь пути назад уже не было.
- Ты куда? - наивно спросил Вергилий (о, он был ужасно пьян!), когда Данте уполз вниз, разрывая дивный поцелуй, который хотелось длить вечно. Вскоре он, разумеется, понял, куда именно пропал брат, и сначала закрыл себе руками рот, хоть и не успел - вскрик, наполовину заглушенный и утонувший в пару, был даже немного жалобным.
По телу моментально расползся огонь, чуть не отправивший его, совместно с горячей водой, в обморок. Но потом голова стала легкой и совсем невесомой, освободившись от каких бы то ни было мыслей. Вергилий протяжно и хрипло застонал, ударившись затылком о стену и вцепившись в волосы брата. Пальцы у него свело судорогой, поэтому он, сам того не желая, наверное делал ему больно, но пока не мог себя никак сдержать.

0

17

Данте очень старался и не обращал внимания на мелочи вроде пальцев Вергилия, которые стискивали его голову так, будто это не голова вовсе, а кокос, который надо расколоть. Секс был одной из немногих сфер, где младший мог хоть иногда переплюнуть старшего и продемонстрировать что-нибудь этакое, за счет банального количественного перевеса. Данте не знал, был ли у брата кто-то еще, кроме него, есть ли сейчас - его факт наличия или отсутствия шашней на стороне не особо волновал. Хотя, если бы там был какой-то другой парень... да, пожалуй, ему бы это не понравилось. А девчонки - совсем другое дело. Секс с женщиной казался Данте неким естественным процессом. Вода течет, огонь горит, а если дама не против, то почему бы и нет. Польза, опять же, на лицо - можно научиться всяким прикольным штукам и потом их применять на практике уже здесь. О том, что Вергилий может остаться недоволен источниками этих знаний, Данте тоже как-то не задумывался. Ну и в конце концов, не может же Вергилий думать, что всё всегда так будет. Когда-нибудь, не сейчас, конечно, но все же в обозримом будущем, у них появятся семьи, дети...
Данте задумывался об этом время от времени, но в день их рождения, после такого, мягко говоря, напряженного утра и с членом брата во рту, разумеется, ни одной подобной мысли даже близко в его голове не промелькнуло. Ему просто было очень хорошо.
Пользуясь в прямом смысле слова шатким положением Вергилия, Данте отстранился и потянул его на себя, снова садясь спиной к стенке душевой, так, чтобы брат фактически сел к нему на колени. Они снова стали целоваться, только на этот раз Данте как будто пытался обслюнявить Вергилия чуть ли не всего целиком - и щеки, и нос, и плечи, и грудь. Свободной рукой он безапеляционно стиснул ладонь брата и более чем однозначно сунул себе между ног.

0

18

Каким бы прекрасным и безупречным ни был момент – а сейчас он именно таким и был – Вергилий всегда имел под рукой тысячу и один способ все испоганить. Это было ему даже необходимо – чаще всего. Трудно было сказать, что это за изощренное удовольствие – каждый раз наказывать больше себя, чем его, портя редкие моменты мира и взаимопонимания в доме, но иначе он уже не мог.
Тем страннее было то, что происходило сейчас – Вергилий молчал и поддавался на малейшее прикосновение, следуя за руками Данте как в невесомости. Его захватила какая-то мучительная эйфория, точно завтра предстояло умереть, и перед этим как раз можно наделать много разных глупостей, которые не можешь себе позволить обычно.
Например, прижаться к нему, куснуть за щеку и страстно выдохнуть:
- Только не медленно, а то меня стошнит.
Правда, после этой сентенции он тут же хихикнул, так что можно было признать это шуткой. Хотя он вообще-то не шутил. Когда Данте плавно шевелился, его укачивало.
- Когда мы голые, и правда, я даже путаюсь, где тут кто, - повинуясь безмолвному призыву Данте, Вергилий начал ласкать его рукой, целовать в подбородок и неловко, но зато искренне клевать в шею. Несмотря на всю нездоровую подоплеку ситуации в целом (да, они братья черт возьми), его ласки были почти невинными, и лицо приобретало то выражение детской безмятежности, то хмурой сосредоточенности, означающей, что процессом он увлекся максимально. – Маленький братец, я от тебя без ума.
Он назвал Данте маленьким братцем по привычке, по заслуге старшинства в несколько чертовых минут, но в этот момент даже его мутное сознание дошло до мысли, что сейчас Данте такой загорелый, и у него здоровенные руки. Просто с лица еще не сошла детская пухлость, но лицо это уже прилеплено к взрослому плечистому телу…
Лучше бы он конечно понял, что сейчас сказал. Но это само вырвалось, и скорее всего забудется к следующему утру. Им самим по крайней мере.
А сейчас неподобающие мыслишки про загар и все такое прочее вскружили ему голову, и Вергилий, не отрываясь от покусывания уха Данте, убрал руку, подвинулся и резко опустился, позволяя ему проникнуть в себя полностью и безо всякой уместной подготовки.
Боль на секунду его ослепила. Вергилий приглушенно взвыл, все-таки освободив братово ухо, и крупно содрогнулся несколько раз. Первые разы – от боли, а потом… потом ему настолько понравилась эта мешанина из жжения, острой боли и вспышек удовольствия, не менее жгучих, чем все прочее, что он с каждыми разом двигался еще жестче, чтобы догнаться ускользающими мучениями, пока они не прекратились окончательно и не стали только наслаждением.
Он схватил обе руки брата и в отчаянном порыве прижал к своему лицу ладонями, как будто пытался спрятать там излишек своих внезапных странных эмоций и прежде всего – еще не вырвавшиеся слова, которые он вообще не хотел бы когда-либо говорить вслух.

0

19

Возможно, в свое время они стали спать друг с другом не только потому, что это была единственная доступная им физическая близость. Спору нет, некоторое время эта причина действительно была основной и главной. Но было и другое. Только друг с другом можно было вообще не сдерживаться. Делать все, что хочешь и так, как хочешь. Данте большую часть своей сознательной жизни старался забыть, что он не человек, но где-то в глубине души, увы, догадывался: это невозможно. Потому что с обычными людьми всегда надо сдерживаться. Им не все можно рассказать, к тому же, они очень, слишком хрупкие. И речь сейчас идет вовсе не о том, что полукровка не умрет, если ему выстрелить в голову. С такой силой сделать человеку больно - легче легкого. Даже если это не хочешь.
А друг с другом все иначе, о таких глупостях можно не думать. Ну перестарался, с кем не бывает - все равно через пару секунд и следа не останется.
Правда, иногда ему казалось, что Вергилий делает ему больно совсем не случайно. Но Данте всегда предпочитал побыстрее отмахиваться от подобных мыслей, а сейчас все было и подавно не так. Старший брат его, конечно, огорошил такой невиданной активностью (надо всегда теперь держать дома побольше вина), но Вергилию явно нравилось происходящее. А уж как все нравилось Данте - и словами не описать. 
Он стал двигаться быстро и резко, как Вергилий и просил, обхватив его руками за талию и задавая свой собственный ритм. Данте запрокинул голову и прикрыл глаза, часто и тяжело дыша. Как всегда, забывшись, он приоткрыл рот, инстинктивно ловя губами капли воды.
Данте был согласен с братом, иногда и правда можно забыть, где заканчивается один брат-близнец и начинается другой. Потому что ему лично временами казалось, что он даже может чувствовать то же, что и старший брат.

0

20

Вергилий впервые в жизни видел над собой вертящийся потолок, если не считать момент в детстве, когда у него был сильный жар с галлюцинациями. Но все же сейчасбыло не совсем то - он запрокинул голову и смотрел, как над ним все уходит в водоворот.  И единственным настоящим желанием его сейчас было - чтобы все это никогда не заканчивалось.
Чтобы он всегда смог быть таким безмятежным, и испытывать такие чувства, и совсем-совсем не думать ни о чем.
Разумеется, какая-то часть его сознания до сих пор не спала и понимала, что это невозможно. У него были только эти минуты. И закончились они, как ни крути, очень быстро.
Алкоголь принес телу неведомое доселе расслабление, от которого все возможные ощущения стали примерно раз в двадцать ярче, чем обычно, и он полностью доверил свое тело Данте, позволяя управлять им как угодно, и потому долго томление не продлилось - Вергилий стремительно взмыл куда-то по серпантину, и там взорвался как сверхновая, притом так стискивая ногами брата, что мог бы переломать ему тазовые кости, будь усилие хоть на грамм побольше.
Это было как попадание в невесомость, или погружение на глубину - суть одно ощущение полной дезориентации. Вергилий, кончая, так дико  рвался, словно хотел соскочить с Данте и юркнуть под ванну как ящерица.
А потом, наоборот, в нем будто мигом растворились все кости, и тело стало мягким и гибким как тряпочка. Мокрые ресницы разомкнулись, и показались его чумные глаза, мутноватые от пережитого, похожие на пыльный хрусталь.
Он уже начал понимать, что все равно протрезвеет. Вот уже через некоторое время. Это будет так невероятно грустно, что у него появится риск стать алкоголиком, пожалуй.
- Нееет, неет, нет-нет, пусть... - прошептал он капризано и горячечно, прижимаясь к Данте так, словно тот мог его спасти от неизбежного разочарования в расцветшем так ненадолго мире.

0

21

Одинаковые тела - это хорошо. Ты знаешь, что и как нравится твоему собственному телу, и поэтому отлично понимаешь, что и как надо делать, чтобы доставить удовольствие человеку с таким же телом. Во всем остальном их с Вергилием симпатии и пристрастия давно уже разошлись в диаметрально противоположных направлениях, но секс это, слава богу, не затронуло. Поэтому Данте всегда работал по незатейливой, но беспроигрышной схеме - трахал Вергилия так, как хотел, чтобы трахали его самого. А значит - от души, не сдерживаясь и не боясь сделать больно. В их мире сделать больно во время секса было вообще едва ли возможно.
И результат не заставил себя ждать. Данте отстал буквально на пару секунд, вколачиваясь в брата так, будто хотел масло из него взбить, стискивая руками его талию, как клешнями. Когда они оба были одеты, Вергилий иногда казался Данте таким белым, фарфоровым, тоньше, чем он есть на самом деле. Возможно, все дело было в том, насколько по-разному они фехтуют. От Мятежника прежде всего пошли вширь плечи, наросли мышцы на руках и торсе. С катанами иначе. Они меняют под себя тебя всего, целиком. Когда фехтуешь европейским оружием, самая важная точка - твоя рука, там, где меч соединяется с телом. А у восточных мечей эта точка - на конце клинка. Меч как продолжение твоей руки, и получается, что вы одно целое...
Наверное, брат удивился бы, узнай он, что такие мысли иногда посещают голову непутевого младшенького. Но Данте сомневался, что когда-нибудь сможет выразить это в словах.
Так или иначе, на самом деле Вергилий был ничуть не меньше его, и под пальцами ходили такие же сильные мышцы, ничего хрупкого и эфемерного. Какой же он, все-таки, странный, вот и сейчас заладил "нет-нет-нет", чем он вечно недоволен? Иногда Данте казалось, что Вергилий исключительно из вредности всегда говорит противоположное. И если Данте будет есть спагетти вилкой, брат из чувства противоречия станет делать это обувной ложкой.
- Ну чего, чего такое, что тебе опять не нравится... - пробухтел Данте, откидываясь на стенку душа. Его всегда быстро размаривало после секса.

0

22

Первая потешная эйфория опьянения уже проходила, и Вергилий, как и ожидалось, начал впадать в свойственную ему меланхолию, но не зыбко-черную как обычно, а куда более пастельную, в честь дня рождения и местами недурно проведенного времени.
- Я имел в виду - неее...неее хочу опять туда. Там как-то все уже в печенках, - Вергилий неопределенно махнул рукой на дверной проем и, потеряв последнюю способность к шевелению, уронил сам себя брату в плечо и шею. Однако же, ничего не могло просто так исчезнуть в одночасье. Его паранойя, например. - Ты смеялся надо мной. Я по-твоему смешон? Вероятно, так оно и есть. Но если ты будешь смеяться, ты поплатишься. Когда ты напьешься, я тебе это припомню.
Он поморщился и икнул, почесав лоб о ключицу Данте.
Что бы там ни говорил его брат насчет того, что Вергилию стоило быть откровеннее, честнее и вообще научиться говорить слова ртом, вместо того чтобы молча уползать под плинтус и оттуда злобно шипеть как мадагаскарский таракан, Вергилий знал, что никогда не будет с ним честным. Ну просто ни в коем случае, хоть пусть режет.
Он знал, что хотел бы спросить и сказать, но не хуже знал и то, что Данте ему на это ответит. Ну или не знал - догадывался, и одних этих догадок хватало, чтобы застегнуть себе рот на молнию.
А может, ему просто не хотелось слышать ответа, даже если он и не пытался угадать его заранее. Просто боялся того, каким он окажется,  и предпочитал лишний раз не бередить.
Помимо всего прочего ему всегда хотелось спросить "Как ты думаешь, надолго нас хватит?"
За себя он мог сказать вполне определенно. А вот за брата...
Вместо этого стоило спросить что-нибудь безобидное, где есть гарантированная лазейка для честности без травматизма.
- Я беспокоился о тебе, ты знаешь? Хоть ты и неуязвим, но не подставляйся так больше. Когда тебе больно - я себя не контролирую.
Это по крайней мере была правда. Хоть и крайне зависела от контекста...

0

23

- Не хочешь - не пойдем. - лениво пожал плечами Данте. Вообще-то, он был не прочь все-таки вылезти из ванной и добраться до припрятанного алкоголя, но душ по-прежнему уютно поливал их теплой водой, и вообще как-то невероятно удобно для такой ситуации удалось устроиться. Так что можно было еще немного посидеть тут.
- Нуууу, сейчас ты не смешной. Ты просто очень красивый. - Данте рассеянно водил пальцами по спине брата, вдоль позвоночника, уперев подбородок ему в макушку. - Вот сегодня же напьюсь, аж любопытно, что там за планы страшной мести опять созрели в твоей голове.
Как так могло получиться, что один из братьев-близнецов вырос красивее другого? Данте ни капли не завидовал ни капли, ему это чувство, по-моему, в небесной канцелярии при рождении вообще не выдали. Он просто удивлялся. Глядя в зеркало на себя самого парень, конечно, оставался абсолютно доволен видом, но при этом не видел ничего такого... ну, из ряда вон выходящего. Даже волосы, подумаешь, седые, мало ли на свете симпатичных ребят с хорошей фигурой шевелюрой неестественного цвета. Внешность как внешность, рот, например, если говорить честно, вообще слишком большой для такого лица. Почему же тогда Вергилий, с которым они, по идее, должны быть одинаковыми, получился такой... нечеловечески красивый, что ли? Глядя на брата, Данте точно мог сказать: другого такого уж точно нет в целом свете.
- Я больше не буду. - пропыхтел Данте в макушку брату. - Не волнуйся, мне было совсем не больно.

0

24

Вергилий премило устроился на брате - ему было так удобно, что впору было задремать. Но он не засыпал - только стал медленнее моргать, глядя в бессюжетную пустоту, куда уходило пространство, минуя стены и зримые предметы.
В детстве так получилось, что скверный характер Вергилия проявился у него буквально с момента произнесения первых слов. Но все же, когда ему, маленькому, вдруг становилось беспричинно-тоскливо, или снился кошмар (хотя из них двоих звание бояки принадлежало скорее Данте), или мучили типичные детские болезни, он спасался всегда одним и тем же способом - заползал туда, где на тот момент находился младший брат, и прирастал к нему как гриб-паразит к дереву. Иногда Данте даже продолжал заниматься тем, чем занимался, например рисовал фломастерами в альбоме или наводил хаос среди игрушечных динозавров, а Вергилий так и сидел, обвив его руками со спины, как детеныш коалы. Родителей это всегда ужасно умиляло.
Со временем такое случалось все реже, а после того, как они осиротели - вообще прекратилось до той поры, пока не начались вот эти болезненные отношения. И Вергилий понял, что впервые за все это время вот так по-детски обнимает брата. Как детеныш коалы.
- Тогда не уходи больше сегодня. Впрочем, я тебя и не пущу. Как в детстве. А еще я вспоминаю, как в детстве лез к тебе в кровать и протискивался к стенке. Ну, чтобы чудище всегда сначала съело тебя.
Это, конечно, звучало немного жестоко хотя бы в контексте того, что чудища и впрямь неоднократно приходили к ним ночью. Только никого не съели. Но жизнь вообще никогда не была простой.

0

25

Данте лениво покивал, соглашаясь. Его и самого что-то разморило. Трудны день, как-никак. И тем не менее, он хотел, чтобы этот день длился подольше. Потому что, когда Вергилий протрезвеет, все начнется сызнова. Данте казалось, что в последнее время их жизнь превратилась в одну сплошную вялотекущую ссору. И ему это ужасно не нравилось. В детстве он всегда мог как-нибудь развеселить брата, или рассмешить его - в общем, сделать что-то, чтобы Вергилий перестал злиться или обижаться. А сейчас он... ну, наверное он устал. Или надоело. В его новой замечательной жизни было очень много интересного, и он больше не мог тратить такое дикое количество сил на все это. Потому все чаще и предпочитал либо уходить от ссор, либо вдоволь наораться в ответ.
А с похмелья, готов поспорить, он будет еще более ужасным занудой, чем всегда.
Так или иначе, сейчас все было в кои-то веки по-другому, и Данте не желал нарушать волшебство момента.
Увы, он не знал, как толком поддержать разговор. Данте в последнее время совсем разлюбил вспоминать детство. Он не хотел забывать маму, но все, что связано с отцом... иногда так хотелось поверить, хотя бы и в пьяном угаре, что ты - никакой не сын демона Спарды, а простой наемник Тони Редгрейв!
Но я ведь никогда на самом деле не смогу этого забыть. У меня же есть брат.
Ну что ты будешь делать! Раньше у них настроение почти всегда совпадало, а теперь, стоило Вергилию прийти в хорошее расположение духа, Данте почему-то взгрустнулось.
-Да уж, это было классно. Меня это сначала так бесило в детском доме... ну, что вообще нельзя спать в одной кровати.

0


Вы здесь » На грани пробуждения » Прошлое и Будущее » Только раз в году


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC