На грани пробуждения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » На грани пробуждения » Настоящее » Меня терзают смутные сомнения...


Меня терзают смутные сомнения...

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Место действия: Ад, дворец Императора.
Участники: Абигор, Мэндос.

После солидного перерыва император внезапно вызывает опального герцога на личную аудиенцию. К чему бы это?

0

2

В девятом круге было жарко. Так жарко, что он и забыл. Долгие годы он метался в основном между коротким спасительным забытьем второго круга и местами службы, один дальше другого, словно император каждый раз ухитрялся найти еще более глубокую точку в жопе мироздания, чтобы отправить туда когда-то славного герцога Абигора.
У него уже давно не было иллюзий насчет отношения владыки к его персоне. Мэндос вряд ли был на него сердит или еще что-либо подобное. В таком случае он бы избрал более изощренное наказание, а то и вовсе замучил бы до смерти, как многих его товарищей. Герцог был почти уверен, что просто наскучил его величеству до ужаса, и убить его вроде как не за что, вот и отшвыривает каждый раз от себя как конфетный фантик.
С одной стороны, оно может было и к лучшему. Таким образом считай и принципы не были особенно задеты. Он вроде продолжал служить короне, а вроде сам по себе, никому не нужный. Периодический собутыльник и милый друг Элликен не считается - слишком редко виделись.
Герцог посадил Змея в значительном отдалении от ворот дворца, и довольно большое расстояние проделал пешком. Полезно было проветриться немного, прислушаться к неясному беспокойству внутри - все-таки неспроста этот вызов случился, как ни крути.
В дворце он первым делом отрекомендовался какому-то придворному холую о том, что прибыл такой-то, по приказу такому-то, извольте доложить. И остался ждать, рассеянно глядя на свое искаженное отражение в пузатой золотой вазе на мраморном постаменте. Отражение имело огромный нос и вытянутую конскую челюсть, уходящую в перспективу.

0

3

- Герцог Абигор Элигос? Да, конечно, он может войти.
Если бы император Ада Мэндос знал, каково это - боль от режущихся зубов, он бы, наверное, сказал, что в последние дни его одолевало похожее чувство. Нечто ноющее, отвлекающие, заставляющее время от времени морщиться. Нечто, что без труда можно терпеть, но от чего практически  невозможно избавиться. Император бесконечное количество раз отращивал себе зубы во всевозможных формах и количествах, но так привык к этому, что не ощущал боли ни от них, ни от меняющих длину костей, к примеру.
Вот уже лет восемнадцать как в существовании Мэндоса не наблюдалось никаких действительно раздражающих факторов, и он желал, чтобы так оно было и впредь. Мечты, сладкие мечты...
Император досадливо надул идеально очерченные губы и, лениво смахнув фигуры с шахматной доски, откинулся на высокую спинку огромного мягкого кресла, в котором он, выбрав на сегодня довольно субтильный тип внешности, просто утопал.
А может, беспокойство - это и к лучшему. В последнее время все привычные игры ему успели поднаскучить.
- Приветствую, Великий Герцог. Присаживайся. - Увидев Абигора, Мэндос указал ему на кресло напротив себя. Он принимал герцога не в тронном зале, а в одних из немногочисленных покоев. - Обойдемся без долгих предисловий. Как поживает в последнее время твой провидческий дар? Пожалуй, он мне может пригодиться.
Увы, при всем обилии талантов Мэндоса умение прозревать будущее среди них не числилось. Слуги тем временем предупредительно принесли кувшин вина и пару бокалов.

0

4

Абигор уже давно был не в том возрасте, чтобы чувствовать мандраж перед встречей с императором, поэтому все то время, что пришлось ждать, он провел все в том же созерцании своего криворожего отражения, и напоследок даже высунул язык, проверяя, станет ли его лицо в вазе еще ужаснее, чем показывают и так.
На этом его и застал холуй, пригласивший проследовать в покои императора, а вовсе не в тронный зал. Это наводило на мысли о том, что Мэндос затеял для своег оподчиненного не публичное представление, а какой-то междусобойчик.
И все-таки, Абигор трепетал перед ним всю жизнь. Молодым не мог подавить тошноту и дрожь, теперь же - пусть едва заметно, но сосало под ложечкой. Император был слишком сложен и хитроумен для него, сколько ни живи, все не знаешь, чего ожидать.
- Приветствую, мой император, - он привычно  исполнил офицерский поклон, а не светский, задержался в нем на пару учтивых секунд и разогнулся. Его лицо сейчас выражало не слишком много эмоций, но от наблюдательного собеседника вряд ли укрылось бы, с каким недоверием он посмотрел на предложенное ему кресло, будто оно таило внутри выдвижные копья.
И все-таки сел. Но к вину не притронулся - во-первых, не предложили. Во-вторых, слегка мутило.
- Я полагал, вы испросите отчет о миссии в ущельях... Простите, ваше величество. Вы упомянули мой провидеский дар... Право, он не заслуживает вашего внимания. С самой ранней юности он причиняет в основном неудобства и никогда не бывает эффективен. Вы же знаете, что я не могу использовтаь его сознательно.
Что греха таить, герцог лукавил, но всего только наполовину. Он в самом деле еще не умел пользоваться даром по своему усмотрению, но изучил обстоятельства, в которых силе провидения было свойственно работать на полную катушку.
Одним из таких условий была физическая боль. Там, где его дар зародился при возрастании, там он и жил - в полубреду и мучениях.
Очень странно, что Мэндос вызвал именно его, чтобы попросить погадать. К чему бы это? Мало что ли предсказателей в аду? Или это очередная ловушка?

0

5

Есть вещи, которые не надоедают даже за шесть с гаком тысяч лет. Например, эти настороженные взгляды. Вот ведь бедняжечка, ото всюду ждет ловушки и подвоха. С такими хочется глупо шутить по-всякому, из раздела "подойти тихонько со спины и сказать "бу!".
-Ах, да, ущелья. Я всем доволен, не волнуйтесь, герцог. - склонившись над шахматным столиком, Мэндос успокаивающе дотронулся до предплечья Абигора золотистой ладонью, ногти на которой сегодня были длиной чуть ли не с сами пальцы. Император ничего никогда не забывал - в том числе и того, как герцог реагирует на подобное. Прикосновение, впрочем, длилось от силы секунду. Мэндос снова устроился в кресле поудобнее. - Когда будет, что докладывать по делу, я уверен, Вы сами явитесь ко мне с рапортом. Налейте себя вина, герцог, не стесняйтесь. И мне налейте заодно.
Подперев голову рукой, Мэндос сквозь ногти и такие же длиннющие ресницы метнул на Абигора взгляд, который, казалось, был физически острым.
- С Вашего позволения, Великий Герцог, я предпочту сам решать, что заслуживает моего внимания, а что нет. Или, может, Вы мне можете найти провидца в звании герцога? Я таких что-то не знаю.
Мэндос приподнял свой бокал в воздух и слегка потряс им, мол, не забывайте о вине.
- Но Вы знаете, при каких условиях он провляется сам по себе. Что мешает их воссоздать?

0

6

Он вздрогнул, когда император коснулся его руки, и его надолго еще приморозило к креслу, как старые добрые времена. Тысячелетия могли сменять друг друга, а прикосновение Мэндоса оставалось таким же парализующим, как у ядовитой змеи.
Когда герцог сумел взять кувшин и наполнить кубки, руки его пару раз заметно вздрогнули, но дрожь не была мелкой - скорее, пара крупных судорог. Свой кубок он взял за ножку пальцами обеих рук.
Одно только ему удавалось с давних пор лучше, чем контроль за собственным телом. Он научился смотреть на императора прямо, но чуть насквозь, как будто вглядывался не в него самого, а в его полупрозрачного двойника чуть впереди. Так что взгляд у него хотя бы не бегал и не прыгал с вещи на вещь, с угла на угол.
- Простите, ваше величество, за невольную дерзость. Я вовсе не пытался увести ваше внимание от вопроса. Да, вы правы, я не знаю провидцев моего уровня в Аду. Я знал несколько, но их сейчас нет в живых.
Абигор отпил немного вина и вытер уголок губы костяшкой пальца, хотя там ничего не было, и движение было скорее нервным.
- Я всегда был сосредоточен на боях, и совсем не занимался пустяком, каким по моему мнению являлся мой якобы провидческий дар. Он, спешу уточнить, никогда не был однозначным, и лишь вероятностным. Притом, одолевал меня всякий раз, когда я не мог себя контролировать. Например, во сне. Эти условия я, несомненно, могу воссоздать в любое время, но нет гарантий, что видения посетят меня...
В любом случае, несмотря на некоторые лишние жесты и неуверенные провисы между словами, герцог сидел вполне спокойно. Он просто уже понял, что метаться нет причин, его давно загнали в угол, с самого начала.

Отредактировано Abigor (2012-04-25 16:51:15)

0

7

- Когда не можете себя контролировать, вот как... - Эхом повторил Мэндос, словно в ответ на какие-то свои мысли. Но потом встрепенулся, одарил Абигора милостивой улыбкой. - Ладно, пока отложим эту мысль. Мне стоит ее обдумать, прежде чем решать что-то конкретное. В конце концов, есть много других интересных тем для разговора.
Императору и правда нужно было для начала хотя бы найти подходящие и достаточно четкие слова, чтобы описать суть своей тревоги. Ведь, не сформировав мысль четко, ее невозможно заронить в разум Абигора, и никто не дождется никаких видений. Впрочем, Мэндос не был бы собой, не умей он думать и делать несколько вещей одновременно. Поэтому тревожные мысли не мешали ему продолжать разговор.
- До Вас, наверное, в последнее время совсем не доходили свежие новости, великий герцог. А тем временем, Ад немало взбудоражен интересными вестями из мира живых. Нескольких наших собратьев там так сильно отметелили, что они чуть было не отправились прямиком в Бездну, еле успели здесь себя собрать. Похоже, кое-кто научился наконец не только убегать, но и давать сдачи.
Мэндос поднялся с кресла и, обогнув столик, подошел к Абигору со спины. Император склонился над плечом герцога, казалось, еще секунда, и он обопрется рукой о его плечо,но в последний миг Мэндос положил руку на спинку кресла. Острый кончик золотого когтя едва коснулся вина в кубке Абигора, темно-красная жидкость зарябила и постепенно превратилась в некое подобие маленького окошка. Как и многие сильные демоны, император умел заглядывать в мир живых через зеркала и прочие отражающие поверхности. В кубке можно было без труда рассмотреть лицо совсем еще молодого парня с абсолютно белыми волосами и ярко голубыми глазами. Вернее, сначала показалось, что это одно лицо. На самом деле лиц было два - просто принадлежали они братьям-близнецам.

0

8

Император всегда был непредсказуемым, так что Абигор никогда не пытался читать по его лицу или тону, или любым другим внешним признакам. Мэндос мог, сладко улыбаясь, намотать чьи-нибудь кишки на вилку, а мог с совершенно бесстрастным лицом кого-нибудь помиловать. Всякое бывало. Так что сейчас герцог решил принимать свою судьбу, какой бы она ни была, и только немного съежился в кресле, когда император подошел сзади.
Тем не менее, он его даже не тронул, а то, что говорил, было даже интересно. Правда, он не совсем понял, в чем суть. Кто научился давать сдачи? Кому? За что? И почему это интересует его величество?
Все разъяснилось, стоило ему увидеть изображение в бокале.
Только слепой идиот не смог бы разглядеть в появившихся лицах то, от которого они произошли. Разумеется, черты были не идентичны, но во всем, в линиях скул, разрезе глаз, рисунке губ, в каждой черточке словно вспышка был четко виден один образ.
Абигор может был и идиотом, но уж точно не слепым. Он сразу понял, о ком идет речь, и в первую секунду даже сунул себе за ворот два пальца, чтобы вдох не встал поперек горла. Но в остальном, совладал с собой, лишь нервно дернулись губы перед тем, как он заговорил:
- Откуда же мне знать новости... Но они, бесспорно, удивляют. Но если я правильно понял, это дети демона... Им вполне могла передаться какая-то крошка его силы, а наши не ожидали и расслабились. Никто по-настоящему серьезный не стал бы с ними драться. Это же люди.

0

9

Мэндос посмотрел на Абигора даже с некоторым сочувствием, как на ребенка, который сделал что-то невероятно глупое, но не со зла.
- Великий герцог, меня не обманывает притворство даже лучших моих гвардейцев. Чего уж говорить о Вас, никогда не умевшим лгать. Вы прекрасно поняли с первой же секунды, что это дети Спарды.
Изображение в кубке пошло рябью и снова стало просто вином. Император вернулся в свое кресло и стал словно бы от нечего делать расставлять на доске не упавшие на пол фигуры. Он словно бы не тяготился внезапно возникшей паузой, а потом без предупреждения снова заговорил.
- Ошибаетесь, герцог. Далеко не крошка. И людьми я бы их тоже не назвал. Несколько довольно сильных демонов уже попытались сделать мне приятное, но их ждал провал. Пешки? - Мэндос поднес одну из фигур к глазам и пристально ее рассмотрел. - Пожалуй, пока еще да. - Демон поставил фигуру на край доски. - Но пешка, уже начавшие свой путь в ферзи, сразу же перепрыгнув клетку, как это водится у пешек в первый ход. - Мэндос склонился над доской, чтобы передвинуть фигуру.
На отполированные клетки упало несколько капель темно-красной, почти что черной, крови.
Обычно прищуренные глаза императора широко раскрылись. Он прижал ладонь к щеке, на ней остался длинный тонкий след. Кожа на скуле разошлась, причем довольно глубоко - как будто лезвием резанули.

оос: В эту самую секунду в мире живых Спарде таки удалось выстрелить из Лючи. Что почувствовал Абигор и почувствовал ли что-то вообще - на усмотрение Абигора)))

0

10

- Я и не помышлял о притворстве, мой император, - сознался Абигор, и притом не лгал ни капельки. - Я сразу понял, чьи это дети. Мне до сих пор тяжело произносить это имя вслух. Гнев давит мне горло. Простите меня. Я слаб.
Он поднял взгляд на Мэндоса и инстинктивно вжался в спинку кресла, схватившись за подлокотники, когда увидел кровавую рану на щеке владыки. В этот же момент в его голове будто щелкнула вспышка, не слишком болезненная, но кратковременно ослепляющая. Герцог вскрикнул и схватился за лоб одной рукой, а вторая так мертвой хваткой и держала подлокотник, который начал опасно трещать от такого нажима.
- Проклятье... - натужно выдохнул Абигор и оскалился. Однако, сам себя буквально выкинул из кресла и взвился на ноги. - Это диверсия! Я сей же час прикажу обыскать покои! Вы ранены, мой император?
Как бы там ни было, он все еще был на службе, хоть и растерялся - перед глазами все немного расплывалось. И его самого не оставляла мысль, что эта вспышка имела какую-то странную природу. Кто был сейчас способен на дистанционное воздействие, способное ранить самого Мэндоса?

0

11

Шахматный столик отлетел в сторону от едва заметного прикосновения Мэндоса. Одной рукой император с силой надавил на плечо Абигора, усаживая его обратно в кресло, а другой зажал герцогу рот, вдавливая пальцы в кожу до синяков.
- Ты еще весь Ад позови посмотреть на что, что их императора, оказывается, до сих пор можно ранить. - Проворковал Мэндос. Кто знает, возможно, в свое время он оставил Абигора Элигоса в живых только для того, чтобы оценить истинные размеры его скудоумия.
Рана на лице уже не кровоточила, но, удивительное дело, не спешила зарастать мгновенно. Шок шоком, но извечной своей бдительности император не растерял, а потому заметил, как Абигор вскрикивал и хватался за голову. Сложить два и два теперь было совсем несложно.
- Скажу тебе по секрету. - убедившись в том, что вопить на весь дворец герцог больше не собирается, Мэндос убрал руки и снова переместился к нему за спину. - Когда Спарда убегал, он раскроил мне лицо именно в том самом месте, где сейчас открылась рана. А ты, я смотрю, так вскинулся. Что ты видел, герцог Абигор Элигос, и что ты можешь увидеть?
Пальцы императора, которые, казалось, могли извиваться, как змеи, заползли Абигору в волосы и легонько поглаживали затылок.
- Давай я помогу тебе увидеть. И не забудь, пожалуйста, что лгать мне бесполезно. Особенно таким, как ты.
Тонкая вертикальная складка на лбу Мэндоса стала чуть шире -  третий глаз приоткрылся. С кончиков пальцев потекли тонкие и неспешные белесые молнии.

0

12

Абигор рухнул обратно в кресло и вытаращил глаза, когда императорская ладонь прижалась к его лицу - от силы нажима внутренная сторона верхней губы поранилась о зубы и закровила. Понятное дело, чем-то он разгневал Мэндоса, да оно и понятно... сразу-то не сообразил, как неловко вышло бы, заори он во все горло, и сбежалась бы стража, слуги, а тут император в крови и он корчится, хватаясь за голову. Дивно.
Но все же, не стоило его так хватать. Можно было и словами сказать.
Герцог уже начал задыхаться понемногу, когда император его отпустил. Он сразу хватанул ртом воздуха и закашлялся, и тут же поперхнулся.
- Император... за что? - тихо спросил он, без страха, а с какой-то детской горечью - словно ребенок, не понимающий, почему его наказали. - Я ничего не знаю, император.
Он зажмурился и стиснул зубы, думая только о том, как это пережить - забытое ощущение чужих рук на голове, и потрескивание молний, уже причиняющих боль, в таком малом количестве. Стань их чуть больше, и они его убьют. Он умрет от отвращения как последний неврастеник.
Ко всему прочему, его еще и затошнило. Памятуя свой единственный опыт мучительного блевания в императорском дворце, Абигор сдерживался из последних сил.
- Я ничего не вижу! - вскрикнул он из последних сил и дернулся в бесполезной попытке уйти, увильнуть, выскользнуть из парализующего его захвата, чо угодно, пусть бы лучше срезал с него кожу полосами. - Отпустите меня! Что я могу знать о Спарде и его детях? Да я слышать об этом ничего не хотел! Это ошибка, моего дара больше нет, нет! Он уже не проявлялся пятьсот лет, я все потерял!
Сознание уже уплывало от него в какую-то полыхающую даль, и все попытки цепляться за реальность слабели с каждой секундой. Герцог взвыл и выгнулся, когда особенно хлесткий заряд припек его за ухом.

Отредактировано Abigor (2012-05-09 21:12:42)

0

13

Мэндос возвел очи горе, как терпеливый воспитатель малолетних детей, которые дурно себя ведут, или как строгий, но добрый в душе врач, вынужденный проводить болезненную процедуру.
- Шшшш, тише, тише. Говорю же, я помогу, сейчас мы оба узнаем, увидим.
Император поглаживал и массировал Абигору кожу головы, как будто и правда хотел успокоить его, но на деле молнии не прекращали срываться с кончиков пальцев.
- Не надо мне противиться. Это для общей пользы. Ну же, великий герцог, вы так верно служили Аду, послужите и сейчас, уж постарайтесь. Я вас богато награжу, ну.
Голос Мэндоса истекал сладостью, он даже облизнулся пару раз. Ценитель эффектных сцен во всем, он представлял, как они оба сейчас выглядят со стороны, и упивался этим. Даже отвлекся на пару мгновений, ловя отражение в одном из многочисленных зеркал, коих было более чем достаточно в любом из императорских покоев.
- Постарайся для меня. Не препирайся с болью, иди у нее на поводу, и она приведет тебя к тому, что нужно.
Положив ладони на лоб Абигору, Мэндос едва ощутимо прижался губами к его макушке, и молнии стали стекать по голове герцога каскадом.

0

14

Ну нет, Абигор был совершенно не настроен на то, чтобы поддаваться боли. Он предпочел бы ее вытерпеть, и чтобы она поскорее, в общем, закончилась. Но только при этом хотелось вести себя очень мужественно, насколько хватало сил.
Он ждал, что императору вскоре надоест его мучить, потому что это никогда не было интересным - он мучился совсем не томно, а как дурак последний.
Но сейчас Мэндосу явно что-то такое чрезвычайное от него понадобилось, ибо пытка была запредельной. Герцог в свое время предупреждал боевых товарищей - шутить с ним можно, он не совсем такой уж зануда, но только пусть никто и никогда не рискует трогать его голову под волосами. Масштабы трагедии после этого сложно будет так вот сразу полностью оценить.
Но теперь он был в таком положении, что никак не мог выпустить подобающую реакцию на все это безобразие. Дерзить императору, не говоря уж большем, представлялось ему немыслимым, даже если в этот момент император творит что-то несусветное. И причиняет ему боль, не сравнимую ни с чем. Так он не страдал даже когда ему попало разрывным шаром прямо в левый бок и снесло его начисто от ребер до бедра. Регенерировал  до полного излечения считай неделю, если не больше, до конца оправился не сразу, но и то... не так все это было, не так.
Очевидно, что Мэндос добился желаемого, когда дерганье в кресле прекратилось в один миг, как будто герцог Абигор таки испустил дух прямо в императорских покоях. И в самом деле, он обмяк в кресле, уже не реагируя ни на молнии, ни на слова, вообще ни на что. Голова откинулась на спинку как на тряпичной шее, и под пеленой полуопущенных ресниц блестели белки закатившихся глаз. Из углов рта по щекам и подбородку стекала слюна-пена.
Внутри его головы сейчас со сверхъестественной скоростью щелкали слепящие вспышки, среди которых мелькали картины, кружились какие-то отзвуки, и верчение замедлялось постепенно,  пока судорога не оставила его тело, и герцог не обмяк, уронив голову на грудь.
Он видел кромешную ночь – такую темную, что в ней извивались только редкие всполохи молний. Его сознание было похоже на камеру, привязанную к птице – оно взбиралось и взбиралось вдоль каменной стены, конца которой все не было. Лишь через несколько минут вверху засветилось мертвенно-серое небо, и хлынул ливень, холод которого пробирал даже с виду.
На фоне неба чернели две фигуры одного роста, но чуть отличающиеся по силуэту. Секунда – и они слились в одну общую тень, и из того места, где они стояли, стала расползаться кровавая лужа. Она становилась больше и больше, пока не начала стекать ручьями со стен башни, окрасив ее в алый.
И тогда сознание словно сорвалось, с дичайшей скоростью полетев вниз, не упуская из виду вершину, пока свет не погас снова.
Следующая картина высветила человека, лица которого было не разобрать – он сидел вполоборота и почти весь утопал в тени. В этом видении не было ничего особенного – обстановка вокруг него напоминала трактир, только совершенно пустой, хотя человек явно сидел со стаканом – неясно, кто ему наливал.
И тут, в отличие от предыдущего видения, почти полностью скрытого тьмой, это начало светлеть на глазах. Сначала все просто стало ярким, высвечивая черты незнакомца, но ослепительно-белое сияние все поглощало и поглощало картинку, пока не сожрало ее полностью. Последним исчез темнеющий силуэт, превратившийся на долю секунды всего лишь в штриховку.
В этой жгуче-белой тишине что-то продолжительно и переливчато звякнуло – как будто на каменный пол упало тяжелое украшение на длинной цепочке. И тут же белизну прорезал алый всполох, постепенно проступающий как кровавое пятно  сквозь чистую простынь. Прежде чем сознание Абигора погасло, он успел увидеть, как драгоценный камень в оправе накрывает чья-то рука.

0

15

Мэндос не умел заглядывать в будущее, зато отлично умел смотреть чужими глазами. Когда Абигор резко затих, император выпрямился и поднял лицо к сводам зала. Глаза у него закатились, став полностью золотыми. Демон жадно ловил каждую секунду видения, каждый штрих, каждую мельчайшую деталь. И был готов биться об заклад: он понимает гораздо больше, чем сам прорицатель.
В башне, для Абигора оставшейся безымянной, Мэндос мгновенно узнал легендарную Темен-ни-Гру. Небо, тревожное, серое, извергающее ливень - и все же человеческое небо. Небо мира людей. От осознания этого факта все существо наполнилось ликованием. Значит, в обозримом будущем демонам снова может предоставиться шанс прорваться на Землю! Далее - две фигуры на вершине башни. Две почти что одинаковые фигуры. Учитывая сложившуюся ситуацию, нельзя было не подумать о Спардовых ублюдках. Неужто они?
Едва ли. С чего бы им? Они даже не знают о Темен-ни-Гру. А впрочем нет, ну разумеется, резон есть, и еще какой. Это намек нам, демонам. Распечатать башню может лишь та же кровь, которая в свое время ее закрыла. С этим пока ясно. Дальше.
Проявившийся в сознании Абигора человек (или демон в облике человека) был Мэндосу незнаком, и он пока отложил это лицо, сделав заметку в памяти - к нему можно будет вернуться позже. Зато императору было отлично знакомо это выжигающее глаза белое сияние. И камень в оправе.
Сердце Тиамат, вот как. Оно сейчас у детей Спарды. Что ж, надо сделать все для того, чтобы рукой из видения оказалась моя рука.
Видение окончилось, и Мэндос перевел дух, отходя от герцога. В конце концов, на подобную эмпатию тоже тратится немало сил. В задумчивости император по широкой дуге вернулся к своему креслу и присел. Дождавшись, когда Абигор проявит хоть какие-то признаки жизни, Мэндос несколько раз звонко хлопнул в ладоши.
- Великолепно, герцог. Вы заслужили щедрую награду.

0

16

Абигор не шевелился некоторое время. Было совершенно очевидно, что от нескольких хлопков он не проснулся, и даже не собирается.
Неизвестно, сколько он так собирался сидеть, пока из-под занавеси волос, закрывающих опущенное лицо, не донесся почти незнакомый голос - слишком низкий для герцога, и такой странный, глухо-гулкий, как в пустую кастрюлю.
- Нельзя потерять навсегда. Все потерянное возвращается, император. На срубленном дереве все равно будут расти побеги... Они живучи. Целое нельзя разделить - только разломать, да и поранишься об острый край... Одно на троих против тысячи тысяч твоих...
Он прервался так же внезапно, как и заговорил, раскашлялся и вдруг сипло, с надрывом вдохнул. Через секунду на Мэндоса вновь смотрел герцог Абигор - только глаза его были полностью черно-красными из-за лопнувших в белках капилляров. Эта краснота всегда рассасывалась очень медленно, и он еще пару часов после приступа прорицания ходил такой.
Вид у него был совершенно измотанный и больной - даже хуже, чем обычно в последнее время.
Но он счел за благо ничего не говорить -да и сил не было. Как правило, он очень смутно помнил свои видения, и этот раз не был исключением. Все это запомнилось ему как бешеное мелькание чего-то и ужасная головная боль. А о том, что он еще и говорил что-то, Абигор понятия не имел. Ему конечно пару раз рассказывали, что он во время прорицания бухтит, но никто не давал подробностей, так что он считал, что это шутки.

0

17

Мэндос выслушал Абигора с олимпийским спокойствием, разве что приподняв бровь на пару сантиметров. Про себя же император ругательски ругался, что слишком рано отцепился от герцога. Можно ведь было бы не только услышать, но и увидеть. Ну да ладно, сделанного не воротишь. В принципе, было и так понятно, о чем говорил Абигор, а вернее, его дар. Разумеется, о детях Спарды. Двое и покойный (Бездна, покойный ли?!) отец. Одно на троих.
Вот пусть эти тысячи тысяч и режутся об острые края. И ты попробуешь в числе первых.
Поняв, что предыдущих его слов Абигор, судя по всему, не слышал, Мэндос растянул губы в ободряющей улыбке.
- Блистательно, герцог, блистательно. Мне многое открылось ясно, как никогда. Вам бы развивать этот дар, учиться ведь никогда не поздно.
Император поднялся с кресла, само дружелюбие, и, как ни в чем ни бывало, поднял с пола опрокинутый кубок, который в его руках мгновенно наполнился вином. Подойдя к герцогу, Мэндос по-свойски присел на подлокотник его кресла и протянул чашу демону.
- Пейте, не стесняйтесь, подкрепите силы. И слушайте, что за награду я Вам предлагаю. Шанс поквитаться со Спардой. Увы, разумеется, не лично. И тем не менее, это возможность расправиться с тем, что от него вообще еще осталось в мире людей. Иными словами, я отдаю Вам, великий герцог Абигор Элигос, привилегию убить одного из сыновей Спарды. Но только одного. Пока. Позже, когда поймете, почему, может статься, и до второго очередь дойдет. Вы рады, герцог?
И Мэндос улыбнулся самой сердечной из своих улыбок. Усомниться в ее искренности было просто невозможно.

0

18

Абигор хоть и не умел менять облик, но ему в такие моменты это было и не нужно. Его вид сам непостижимым образом менялся в зависимости от обстоятельств, притом, безо всякого внешнего изменения черт. История запомнила его как блистательного герцога на драконе светлого челом и все такое прочее, кто-то из боевых товарищей помнил с героически перекошенным рылом в воздухе между молниями и огненными всполохами, кому-то довелось видеть иное, о каком в хрониках не расскажешь, но бывал и и такие моменты, когда он выглядел как человеческий подросток, таким маленьким и съежившимся, вот как сейчас.
Герцог сидел в кресле, втянув голову в плечи и сложив руки. Ему пришлось принять чашу, и даже сделать глоток, но он камнем рухнул в желудок, не принося никакого облегчения.
Он задумался на минуту - знает ли император, почему он сейчас такой взъерошенный и жалкий, как раздавленная мышь? Разумеется, ответ был один - императору решительно все равно, почему. Но Абигор задумался все равно, ибо ему было необходимо понять.
Не из-за страха, нет. Он никогда не боялся Мэндоса. Когда-то трепетал, потом благоговел, потом восхищался, потом преданно служил и шел единым курсом на благо державы. Но не боялся никогда.
Сейчас он рядом с владыкой не испытывал ничего, и не знал, что с этим делать. В душу с тихим бряцаньем упало первое в его жизни сомнение. В случае со Спардой гнев и ярость от предательства были мгновенными, как удар копья, и у него не возникло с ними трудностей. Предал - ненависть. Все просто.
Император его просто замучил. Потому что он мог. Он же император. И у герцога Абигора впервые зазудел крохотный злой комарик - за это ли он служит своему владыке?
И это убивало его похлеще всего остального. Все, что осталось от его непробиваемого понимания долга, дрогнуло, но устояло, однако там завелась червоточина. В самом фундаменте.
- Да, мой император, - выговорил он неживыми белыми губами. В очередной раз герцог Абигор пошел по простому пути - выключил все, кроме простейших реакций, чтобы подумать обо всем этом когда-нибудь потом. - Которого?

0

19

Радостным Абигор, несмотря на свой ответ, что-то не выглядел, но Мэндосу, разумеется, было плевать. Вежливыми словами о награде и привилегиях был завуалирован вполне четкий приказ. Найти и уничтожить. До сего момента император не давал такой установки четко, но всячески потворствовал попыткам. Что ж, пора внести ясность. До Ада доходили слухи о том, что дети Спарды довольно сильны. Но не может статься, чтобы они совладали с кем-то уровня герцога.
Вот и проверим. Даже если они превзойдут мои ожидания - неприятно, конечно, но чем меньше в Аду тех, кто служил Спарде когда-то, тем лучше.
- Выбирайте любого, герцог. Я Вам доверяю.
Мэндос хмыкнул, словно только что удачно пошутил. Затем император взмахнул рукой, как фокусник - и вот он уже вертит в руках нечто, больше всего похожее на самый обычный кусок угля.
- Это из Дита. Тут хватит на две печати. Как раз туда и обратно. Даже не знаю, желать ли Вам удачи, герцог. Я и так уверен в Вашем полном успехе. А теперь я Вас оставлю. Не торопитесь, отдохните. Вы отлично потрудились на благо короны и всей Преисподней.
Мэндос покинул было зал, но у самых дверей  остановился, как будто вспомнил что-то важное.
Отдавая важное поручение, лучше все-таки перестраховаться. Старый добрый шантаж с привлечение заложника еще никогда не подводил с такими, как герцог.
- Ах да, совсем забыл сказать. Мне кажется, Вам будет приятно это слышать, герцог. После некоторых раздумий я решил, что был слишком суров к герцогу Элликену. Вы ведь с ним давние друзья, верно? Пожалуй, велю ему вернуться во дворец. Выполните задуманное и возвращайтесь поскорее. Вам ведь будет приятно увидеть друга... живым и здоровым.
Мелодично рассеявшись, Мэндос наконец ушел.

0

20

- Да, мой император. Слушаюсь, - герцог безучастно разглядывал кусок угля на своей ладони.
Туда и обратно. Мэндос не был дураком, когда произносил финальные слова. Если у Абигора и возникла мысль, что угла может хватить и только на одну печать, то предупреждение о сослуживце мигом отрезало такие варианты.
Да и куда бы он пошел, вздумайся ему пойти в мир живых? С драконом к тому же. Вот еще не хватало канителиться по чужому неприятному миру эдаким бесприютным сироткой без каких-либо перспектив. Намного проще найти себе противника, о которого можно убиться и больше не страдать.
Но все же, пусть время и малость потрепало когда-то славного герцога, среди его качеств никогда не значилась трусость и стремление куда-то бежать от судьбы.
Абигор встал с кресла, спрятал уголь и пошел прочь. Было даже смешно подумать о том, каким он выползает из покоев императора - взъерошенным и помятым. Кто ж знает, что его всего-то навсего попытали немножко.
Но главное даже не во внешней помятости, вовсе нет.
В тот момент герцог Абигор уходил из императорского императора с сомнениями внутри.
Впервые в жизни.

0


Вы здесь » На грани пробуждения » Настоящее » Меня терзают смутные сомнения...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC